Бразилия
Интервью Арми и режиссера Луки Гуаданьино. Оно построено в формате их беседы между собой. Я его малость порезала при переводе, и не стала переводить части, которые больше относились к режиссеру. Прошу прощения за такую цензуру




По окончании съемок, режиссер Лука Гуаданьино и актер Арми Хаммер обсудили силу чувственности, безобразной красоты и секс перед камерами.

Итальянский режиссер Лука Гуаданьино – мастер эмоциональных, глубоко личностных постановок, вроде «Я – это любовь» (с Тильдой Суинтон) и «Большой всплеск» (с Ральфом Файнсом), которые выбивают из колеи и очаровывают своей напряженностью. Арми Хаммер привлек к себе внимание своей интерпретацией отдельных ролей, не в последнюю очередь близнецов Уинклвоссов в «Социальной сети». Теперь же Лука Гуаданьино поручил ему роль Оливера, молодого американца, который охвачен безрассудной любовью (пылкий любовный роман - адаптация книги Андре Акимана «Позови меня своим именем» (Берлинале 2017/Кинофестиваль Сандэнс).

Они встретились для VOGUE-talk в Palazzo Albergoni, столетней вилле, что в Ломбардии, которая по фильму является домом американского профессора, его итальянки-жены и их 17-летнего сына Элио. Оливер – в их вилле гость, и подобно Арми Хаммеру, итальянские приключения изменили его.

Арми Хаммер (АХ): Мы уже обсуждали то, что атмосфера фильма задумывалась расслабленной и ненапряженной. Благодаря вам это также относится и к атмосфере за кадром. И это несмотря на суровую обстановку, особенно, что касается дождей.

Лука Гуаданьино (ЛГ):
Это происходит само по себе, я не задумывался об этом. Мне нравится принимать гостей. А это кино о ком-то, кто является гостем. В человеческих отношениях много вещей, которые не поддаются контролю, однако кое-что можно скрасить. Съемки – беспокойный процесс полный конфликтов, связанных с личным дискомфортом. Съемки «Большого всплеска» были наполнены всем этим. На этот раз я хотел избежать такого напряжения. Однако всегда есть внутренне напряжение, которое строится на протяжении съемок и связано с содержанием фильма. Я пытаюсь перенаправить напряжение между коллегами в фильм. Культурные различия между итальянцами, французами и американцами должны направляться особенно.

АХ:
Действие ваших фильмов, несмотря на международный актерский состав, всегда разворачивается в Италии?

ЛГ: Так легче их организовать. Но я это не планирую. Говоря по правде, я надеюсь на то, что это последний фильм, снятый в Италии на какое-то время. Кстати, я всегда хотел поработать с тобой, и «Позови меня своим именем» стал подходящим моментом, чтобы спросить тебя. Международный актерский состав не был запланирован, он развился естественно. Как европеец, я никогда не возьму американца без того, что это не является частью истории.

АХ: Я полюбил этот опыт съемок и жизнь здесь. Крема, где мы живем, самый живописный город, что я могу себе вообразить. Никто не говорит по-английски. Это совершенно в новинку для меня, как для американца, который обычно преодолевает это. Я погружаюсь в новый мир на 24 часа в сутки. Из-за разницы во времени мой смартфон по большей части выключен. Такая изоляция позволяет сосредоточиться на проекте. Мне кажется, словно я попал в другую вселенную.

ЛГ: Неужели? Другой способ съемок ты не знаешь?

АХ: Совершенно нет. Я никогда не работал с режиссером, с которым непременно почувствовал то, как мы подходим друг другу. Я только что вошел в мир, где все любезны: коллеги, вы, эта вилла.

ЛГ: Но так ведь не всегда? Теперь мне любопытно.

АХ: Ты заставил меня почувствовать, словно мы равные. Тут нет никакой иерархии, где режиссер подобен Богу, где я, как актер, иду сразу же за автором, продюсером и так далее.

ЛГ: Так вот как обычно это происходит?

АХ: Да, особенно в проектах с гигантским бюджетом и большой студией. Ты – всего лишь актер, который должен вписаться в обозначенный формат.
<…>

АХ: Роман Андре Акимана, который был основой нашего фильма, также является вызовом. Повествование идет от первого лица. Ты буквально находишься в голове Элио. Ты слышишь его сомнения, видишь сцены, нарисованные им. Но сценарий адаптации скорее изучает двух людей, которые преодолели всяческие препятствия и страхи.

ЛГ: Лицо может много рассказать о том, что творится внутри. И когда у тебя есть прекрасные актеры, то ты строишь эмоциональный мир, который материализуется во время просмотра.

АХ: Обычно я провожу исследование, готовясь к роли в фильме, читаю все, что мне попадает в руки. Но роман Акимана – не лучший источник информации, которая мне нужна для исполнения роли Оливера. Вместо этого я попытался выяснить, что значит вырасти в 70-х – 80-х годах. Я ознакомился с еврейским самосознанием, что имеет большое значение для моей роли. Но в основном, я пытался понять тональность фильма. Мой персонаж любопытен, чувственен и открыт для всего, с чем он сталкивается. Неважно стакан ли это персикового сока, Элио или юная Шиара. Понимание этого было большой частью подготовки.

ЛГ: Фильм не изображает Оливера, как, например, срежессировал Джузеппе Торнаторе «Малену», словно красивую женщину, которую ты рассматриваешь. То, что он красивый мужчина всегда было для меня весьма ироничной деталью. Все персонажи красивые, но не физической красотой, но потому что мы вглядываемся в их сердца и души. Что важно, так это эмоциональный процесс, через который проходит Элио, и который мы можем увидеть в его взгляде. Как он справится со своей влюбленностью? Выльется ли это во что-то большее?

<…>
АХ: Ну, это забавно, что мы провели большую часть фильма в воде, а в это же время вы ее ненавидите!

ЛГ: Речь идет о значении для фильма, так же как и сцены секса. Технически они не имеют значение, если они не о диалоге между двумя людьми.

АХ: Верите или нет, но я впервые снимался в сексуальной сцене в «Позови меня своим именем»!

ЛГ: Погоди, ты никогда раньше этого не делал?

АХ: Нет! Но вы и вся съемочная группа отнеслись к этому, словно в этом не было ничего особенного, просто еще одна сцена. И как только прозвучало «Снято!», вы задрали голову и вышли из тумана, еще там были ассистент звукорежиссера и оператор, и они просто делают свою работу. Хотел бы я разлить эти ощущения по бутылкам: чувства до и после съемки сцены. Мне бы потребовались недели, чтобы объяснить их отличия. Как бы то ни было, теперь и я не отношусь к этому как к чему-то особенному.

ЛГ: Эмоционально ты отыграл абсолютно правдоподобно. Это было потрясающе. Актеры находятя в очень нестабильном положении.

АХ:
Мы невероятно обнажены только потому, что там вся съемочная группа.

ЛГ: Актер дает режиссеру кредит доверия. А потом фильм выходит в свет.

АХ: Но вот поэтому я и стал актером.

ЛГ: А когда ты станешь режиссером?

АХ: Наверное, я никогда не напишу собственный сценарий. Мне не хватает концентрации, чтобы сидеть на месте месяцами. Хотя мне бы очень хотелось срежиссировать фильм. Но когда я вижу, насколько свободно и без усилий протекает процесс съемки для кого-то вроде вас, я говорю себе, что у меня так никогда так не получится.

ЛГ: Что значит быть режиссером, на твой взгляд? Ты же уже работал с лучшими.

АХ:
Ну, это сближать всех участников съемочного процесса и постоянно держать в уме замысел. Я не имею ни малейшего понятия, какие процессы происходят у режиссера, это все происходит внутри. Однако есть режиссеры, которые подходят к делу совершенно по-другому, они рассуждают о каждом кадре вслух, куда должна переместиться камера.

ЛГ: По-твоему, так лучше?

АХ: Конечно. Никто не находится так близко к камере, как актер. И когда режиссер подходит поговорить с оператором, то я, несомненно, прислушиваюсь. Я всегда знал, что хочу сниматься в кино. Будучи ребенком, по выходным я ходил в кино и смотрел все, что было в репертуаре. Я понятия не имел чем занимаются режиссер или продюсер, поэтому первой мыслью было стать актером.

ЛГ: Когда я посмотрел «Социальную сеть», то подумал: «Да, фильм блестящий, сценарий великолепен, Джесси Айзенберг сказочно исполняет роль Марка Цукерберга , но кто, черт возьми, такие близнецы Уинклвоссы? Было нечто в тебе, что я хотел отразить перед камерой.

АХ: И мы это сделали.

ЛГ: Моя следующая цель – найти твою темную сторону. Как актер, видишь ли ты себя в роли соблазнителя или соблазненного? Я постоянно слышу, что актеры соблазнительны. Но как режиссер, я должен сказать, что порой их заманят, а потом забывают.

АХ: А кто не романтизирует процесс становления актером? Было бы действительно здорово, если бы я был окружен сценариями. Но горькая правда в том, что есть так мало хороших режиссеров и великолепных сценариев, что каждый хочет получить роль, как только хорошее кино появляется на рынке. Я ощущаю себя скорее боксером, который борется за шанс. Конечно, есть коллеги, которые получают фантастические предложения автоматически…

ЛГ: …но ты же, в самом деле, даже не хочешь этого.

АХ: Но вы заманили меня, и это определенно тот стоило. Съемки с вами оставили большое впечатление, как на мою частную жизнь, так и на профессиональную.

ЛГ: Не имеет значение во скольких фильмах в год снимется актер. Речь идет о том, чтобы выдать эмоционально знаковое исполнение роли. И ты это сделал. Вот как работает История кино. Вот так я это вижу, а я киновед

Оригинал здесь: armiehammerglobal.tumblr.com/post/155688526696/...

@темы: интервью, Арми Хаммер, Armie Hammer